Фиксация происходящего и распространение записи — разные действия с разными правовыми последствиями. Мы разобрали публикации госСМИ, комментарии адвокатов и законодательство, чтобы выяснить, где заканчивается правовое разъяснение и начинается манипуляция страхом.
Заголовк звучал устрашающе: «Снимаете человека на видео во время ссоры? В Беларуси за это можно получить штраф до 200 базовых величин». Вот только есть одна существенная деталь: 200 базовых величин предусмотрены вовсе не за сам факт видеосъёмки ссоры. И это следует из объяснений самого адвоката, которого издание пригласило для юридической консультации.
Заголовок пугает, адвокат объясняет обратное
Адвокат Минской городской коллегии адвокатов Владислав Филистович уже в начале материала признаёт принципиально важную вещь: универсального запрета на видеосъёмку человека во время бытового конфликта в Беларуси нет.
Более того, он разъясняет, что запись может быть законной без согласия человека, когда имеются соответствующие правовые основания. Адвокат приводит примеры: угрозы, оскорбления, повреждение имущества и другие предполагаемые правонарушения.
В таких обстоятельствах видеозапись не только можно, но и нужно использоваться для фиксации произошедшего и последующего обращения в компетентные органы.
А манипулятивная подача на сайте госсми, подаётся, словно с целью запугать – читателю демонстрируют максимальную санкцию, а условия её применения оставляют для тех, кто дочитает до конца.
Откуда взялись 200 базовых величин?
Обратимся непосредственно к законодательству. Статья 23.7 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях предусматривает ответственность за нарушение законодательства о защите персональных данных.
Но в ней разграничены разные действия. Часть 1 устанавливает штраф до 50 базовых величин за умышленные незаконные сбор, обработку, хранение или предоставление персональных данных либо нарушение связанных с их обработкой прав. Как видим, никаких 9 тысяч рублей нет и в помине.
Это часть 3 предусматривает штраф до 200 базовых величин за умышленное незаконное распространение персональных данных. Ключевое слово в обоих случаях — «незаконное».
Само наличие на видео узнаваемого человека ещё не доказывает, что совершено административное правонарушение. Особенно, если это не несёт негативного контекста.
Для привлечения к ответственности необходимо установить соответствующий состав правонарушения, включая незаконность действий и предусмотренную статьёй форму вины. И уж тем более нельзя автоматически приравнивать запись на телефон к незаконному распространению персональных данных.
Снять видео, передать его в компетентный орган и опубликовать в интернете — юридически разные действия. Именно это различие должно было стать главным объяснением для читателя, а не затеряться за устрашающей цифрой.
Если человек снимает нарушение своих гражданских прав –
В материале рассматривается для примера бытовой конфликт, например из-за затопления квартиры или обслуживания стояка. Адвокат поясняет, что отсутствие очевидного правонарушения или угрозы жизни не позволяет автоматически считать законной любую видеосъёмку без согласия.
Это справедливое предостережение. Но оно нуждается в продолжении. Ведь защита прав граждан не ограничивается ситуациями, когда кто-то угрожает, оскорбляет или совершает преступление. А что нарушено, если человек снимает у себя в квартире, кто ему и на каком основании может это запретить? Никто!
Человек может собирать доказательства для гражданского спора, фиксировать последствия некачественного ремонта, действия представителей обслуживающей организации, обстоятельства причинения ущерба.
Важны обстоятельства получения информации, её характер, правовые основания и дальнейшее использование. И здесь есть особенно показательная норма, о которой в публикации не говорится.
Пункт 2 статьи 2 Закона Республики Беларусь «О защите персональных данных» исключает из сферы его действия обработку данных физическими лицами исключительно для личного, семейного, домашнего и подобного использования, не связанного с профессиональной или предпринимательской деятельностью.
Да, это исключение не даёт права бесконтрольно снимать чужую частную жизнь или публиковать любые записи. Но оно показывает, почему неправильно механически распространять все требования закона об обработке персональных данных на каждую видеозапись, сделанную обычным гражданином.
Дополнительно действуют нормы о неприкосновенности частной жизни и защите информации. Поэтому оценивать конкретный случай нужно по совокупности законодательства, а не по одному устрашающему заголовку.
Когда запись разрешают даже без согласия человека
но который касается аудиозаписи в школе, ещё один наглядный пример, что нарушений нет, когда ведется запись. Кстати, содержится на сайте Белорусской республиканской коллегии адвокатов. 23 сентября 2026 года адвокат Лилия Катковская ответила на вопрос родителя, который хотел дать ребёнку диктофон для фиксации предполагаемых оскорблений со стороны учителя.
По словам родителя, ребёнок жаловался на унижения, педагог всё отрицал, а других доказательств не было. Адвокат пришла к выводу, что использование скрытого диктофона для защиты прав ребёнка и последующего обращения в компетентные органы в описанных обстоятельствах законно.
В ответе подчёркивается, что такая фиксация направлена на документирование предполагаемого правонарушения, а не на получение сведений о личной жизни учителя.
Это важный вывод. Законодательство о персональных данных не должно автоматически превращаться в средство защиты предполагаемого нарушителя от документирования его действий.
Причём право ребёнка на уважение человеческого достоинства и защиту от оскорбления личности прямо предусмотрено подпунктом 1.8 пункта 1 статьи 30 Кодекса об образовании.
Но и в консультации Лилии Катковской есть юридические упрощения. Адвокат утверждает, что переданная в милицию или администрацию школы аудиозапись будет законным источником доказательств. Однако возможность передать запись и её процессуальная допустимость — не одно и то же.
С одной стороны статья 231 действующего Кодекса гражданского судопроизводства предусматривает, что суд может допустить аудио- и видеозапись как средство доказывания с учётом обстоятельств дела. А с другой, скрытая запись в гражданском судопроизводстве не может использоваться в качестве доказательства, кроме случаев, когда она допускается законом.
Это правило непосредственно относится к гражданскому процессу. В административном или уголовном процессе действуют собственные нормы доказывания. Поэтому заранее обещать, что любая конкретная запись непременно будет признана допустимым доказательством, юридически некорректно.
А вот предоставить её компетентному органу для проверки обстоятельств и решения вопроса об использовании в установленном порядке — совершенно другой вопрос. Но в целом вывод адвоката правильный – делать аудиозапись – законно.
Ещё одно упущение: запись не всегда запрещено публиковать
В консультации на сайте адвокатской коллегии содержится и другое категоричное утверждение: законодательство запрещает обнародование аудиозаписи без согласия говорящего.
Но сформулированное как безусловное правило, оно не учитывает предусмотренные законом исключения.
Статья 6 Закона «О защите персональных данных» прямо допускает обработку данных без согласия, в частности, в целях законной профессиональной деятельности журналиста и деятельности СМИ, направленной на защиту определённого законом общественного интереса.
Конечно, эти нормы не предоставляют любому владельцу смартфона неограниченного права публиковать чужие изображения, голоса и сведения о частной жизни.
Однако правовая конструкция совершенно очевидна: согласие человека не является единственным возможным основанием для законной обработки персональных данных. Следовательно, формула «нет согласия — публикация всегда незаконна» не отражает всех предусмотренных законом ситуаций.
Даже государственный центр признаёт право фиксировать правонарушения
Любопытно, что Национальный центр защиты персональных данных Беларуси в своих разъяснениях также признавал возможность съёмки без согласия. В официальном Telegram-канале центра рассматривалась ситуация, когда человек стал свидетелем драки в парке.
Специалисты напомнили об общем правиле получения согласия на обработку персональных данных, но отдельно указали, что законодательство не запрещает гражданам снимать предполагаемые правонарушения и преступления для последующей передачи материалов правоохранительным органам.
Что касается публикации в социальных сетях, здесь центр предупреждает о необходимости соблюдения требований законодательства. Получается, даже официальный орган, отвечающий за защиту персональных данных, разграничивает фиксацию происшествия и распространение записи.
Ведь в критический момент человек не обязан отказываться от документирования предполагаемого правонарушения только потому, что его участник произнёс: «Я запрещаю себя снимать». Другое дело, что правомерность записи будет зависеть от конкретной ситуации.
Почему подобные публикации выглядят как информационное запугивание?
Оценить информационный эффект публикации вполне возможно. Представим обычного читателя. Он видит сообщение о штрафе в 9 тысяч рублей за видеосъёмку ссоры. Не открывает статью либо просматривает её по диагонали. В результате у него остаётся простая мысль: лучше вообще никого не снимать, даже если нарушаются мои права.
А это уже серьёзный общественный эффект, построенный на манипуляции, недосказанности. И в целом же искажена суть и читателя ввели в заблуждение.
С таким подходом, который выдают отдельные ресурсы к любому снимку в газете, в любой видеозаписи любой человек может предъявить претензии. А без разрешения, меня не спрашивали, не хочу попадать в кадр!
Абсурд? Конечно. Сложившие правила, основное из которых: если в кадре нет ничего негативного о человеке, то никаким нарушением это не является – лучше всех законов отражают разумность и справедливость!
Ведь было всё просто – случае, если кому-то что-то не нравится и есть возможность удалить фото или видео, то так и делали. Без всякого шума и кричащих заголовков о штрафах.
Но задумайтесь, ведь эти страшилки неспроста – боятся съёмки некоторые чиновники публичности, пытаются прятаться в тени, боятся милиционеры, хотя закон “Об органах внутренних дел” гласит, что их деятельность проводится гласно и открыто, боятся даже учителя…
А чего они боятся? На этот вопрос каждый может найти свой ответ, и подумайте – откуда у них страх, и нужно ли боятся, если ты ничего плохого не совершаешь?
Видеозаписи помогают документировать самые разные ситуации: конфликты в учреждениях, предполагаемые злоупотребления должностных лиц, некачественное оказание услуг, опасное поведение на дорогах, нарушения прав покупателей.
Разумеется, такие материалы не всегда можно беспрепятственно публиковать с указанием личных данных участников. Но из этого не следует, что граждан следует отговаривать от самой фиксации обстоятельств, имеющих значение для защиты их законных интересов.
Получается парадокс: в стране, где законодательство предусматривает защиту прав граждан и возможность представления доказательств, публикации о видеосъёмке могут создавать впечатление, будто безопаснее вообще ничего не фиксировать. И кому выгоден такой эффект? Очевидно, людям, которые хотят избежать фиксации своих нехороших действий.
Что в действительности необходимо знать
Главное — не путать право фиксировать происходящее с правом публично распространять любую полученную информацию. Запись предполагаемого правонарушения для обращения в компетентные органы может быть правомерной без согласия лица, чьи действия фиксируются.
Передача записи милиции, суду или другому уполномоченному органу должна оцениваться с учётом правового основания и обстоятельств дела. Публикация в интернете требует самостоятельной правовой оценки. Особенно если на записи можно установить личность человека или содержатся сведения о его частной жизни.
Съёмка в общественном месте сама по себе не означает ни абсолютной свободы записи, ни полного запрета. А реальная ответственность по статье 23.7 КоАП наступает не просто потому, что человек оказался перед объективом камеры, а при наличии предусмотренного законом правонарушения.
Иногда это единственный способ сохранить доказательства того, что действительно произошло. И если закон допускает такую защиту, не пора ли перестать превращать его в страшилку?