Отношения “заклятых союзников” складывались непросто
В августе 2002 президент России Владимир Путин выступил с планом реформы Союзного государства Беларуси и России, фактически подразумевавшим вхождение белорусских областей в состав большой соседки. Александру Лукашенко предложения пришлись не по вкусу, а резкий ответ из Минска московская “Независимая газета” и вовсе назвала “публичным оскорблением” Путина. При этом Лукашенко всего лишь заявил, что “даже Ленин и Сталин не додумались до того, чтобы раздробить республику и включить в состав СССР”.
Российский президент, к слову, относится к упомянутым историческим персонам по-разному. Он систематически упрекает Владимира Ленина за разрушение российской государственности и создание современной Украины, а в Иосифе Сталине, напротив, склонен видеть архитектора мощной сверхдержавы, триумфатора Второй мировой войны.
В 2002 году Лукашенко удалось отвергнуть планы Путина, и хотя интеграционные процессы между двумя странами продолжились, но вопрос включения Беларуси в состав России на серьезном уровне более публично не обсуждался.
Личные же отношения белорусского правителя с руководством России временами были довольно непростыми. Оппозиционеры все время твердили о стремлении Москвы поглотить Беларусь, ликвидировать ее государственность. При этом Лукашенко, заинтересованный в сохранении полного контроля над страной, до 2020 года частью своих внутренних оппонентов и западных политиков воспринимался как гарант независимости и суверенитета.
Неуступчивость по принципиальным для Москвы территориальным вопросам (непризнание независимости Абхазии и Южной Осетии, аннексии Крыма, сепаратистских образований “ДНР” и “ЛНР”) позволяла Лукашенко довольно успешно продвигать образ поборника национальных интересов. Иные его политические противники, в свою очередь, хотя и неизменно критиковали курс автократа на интеграцию с Россией, но при этом сами часто уповали на поддержку Москвы в вопросе смены власти в Беларуси.
Протесты 2020 года и полномасштабное вторжение России в Украину изменили ситуацию коренным образом. В демократических силах стали доминировать антироссийские позиции, а Лукашенко, опасаясь краха, вынужден был искать поддержку у Путина и пусть и без восторга, но согласился фактически на роль вассала.
Можно ли сказать, что аннексия Беларуси в такой ситуации является лишь вопросом времени?
“Историческое недоразумение”, которое хозяин Кремля готов терпеть
Если советские руководители, рассматривая Белорусскую Советскую Социалистическую Республику как неотъемлемую часть СССР, все-таки видели в ней отдельную территориальную единицу с экономическими, социальными и культурными особенностями, то Путин и его окружение скорее руководствуются представлениями царской эпохи о монолитной империи и “особой исторической миссии России”.
Так, в случае Украины хозяин Кремля часто говорит об “исторических территориях” России, о “русских городах” и “русском населении”, а украинцев и русских называет “одним народом”. На расширенном заседании коллегии Министерства обороны РФ 19 декабря Путин и вовсе заявил, что Россия была “единственным гарантом суверенитета и территориальной целостности” Украины. При этом он дал понять, что само существование украинского государства могло быть возможно лишь с согласия Москвы. Она же, как следует из этих заявлений, и вправе распоряжаться по своему усмотрению суверенитетом и территориями Украины.
Нет никаких сомнений, что такой шовинистический, имперский подход Кремль в полной мере распространяет и на Беларусь. Это фактически подтвердил и федеральный канцлер Германии Олаф Шольц в августе 2022 года. Вспоминая о своих беседах с Путиным еще до начала вторжения российских войск в Украину, канцлер отметил, что российский президент принципиально отвергает государственность Беларуси и Украины. Эти части “исторической России”, по его мнению, отнюдь “не должны быть самостоятельными государствами”.
Тот факт, что Путин, его окружение и российская государственная пропаганда в случае Беларуси пока воздерживаются от пространных исторических экскурсов и открытого посягательства на территорию страны, отнюдь не дает повода для оптимизма.
Это особенность говорит скорее о том, что Беларусь на сегодня не является для Кремля приоритетным направлением, а происходящие там процессы полностью соответствуют интересам Москвы, поскольку все сильнее привязывают Беларусь к России.
Беларусь во главе с “братом-автократом” Лукашенко является для Путина “историческим недоразумением”, которое он — в отличие от демократической Украины с ее желанием окончательно порвать с империей и вступить в ЕС и в НАТО — все еще готов терпеть.
“Младшая сестра” и так под колпаком
В августе 2022 года официальный Минск поспешил опровергнуть неприятные слова Шольца, а сам Лукашенко подчеркнул, что независимость Беларуси не подлежит обсуждению. Путин же, по словам белорусского правителя, никогда не высказывался в подобном ключе. История белорусско-российских отношений и откровенный реваншизм Кремля не дают, однако, и малейшего повода усомниться в правдивости слов федерального канцлера.
Как автократ с богатым политическим опытом и знаток российской политической кухни Лукашенко лучше других знает о настроениях и целях руководства соседней страны. Будучи политическим реалистом, он воспринимает ситуацию с изоляцией и санкциями на западном направлении, войной по соседству и все более тотальной зависимостью от Москвы как данность, в которой приходится существовать и выживать.
Надежды на Китай, который далеко и действует на белорусском направлении с оглядкой на Москву, преувеличены, а потепление отношений с Западом было бы связано с политической либерализацией (или по крайней мере с приостановкой репрессий) и сегодня не представляется реалистичным. В такой ситуации режиму остается уповать на удачное стечение обстоятельств и играть по российским правилам, прекрасно понимая, с каким печальным результатом может закончиться эта игра.
Путин уделяет Беларуси мало внимания, полагая, скорее всего, что вопрос о будущем этой страны уже практически решен. Российское руководство убеждено, что Беларусь находится под контролем Москвы, проводит нужную России политику, а значит может существовать как формально независимое государство. Зачем официальный аншлюс, если “младшая сестра” и так под колпаком?
Александр Фридман, pozirk.online