В Беларуси нашли очередное преимущество выборов, на которых избиратель практически лишён возможности повлиять на состав власти. Правда, за разговорами об удобстве граждан как-то потерялся главный смысл выборов: возможность свободно выбирать, менять власть и контролировать подсчёт голосов.
Оказывается, всё дело в экономии бюджетных денег и снижении политической утомляемости населения.
12 октября 2026 года депутат Палаты представителей Валентин Семеняко решил напомнить о пятилетии законодательного введения единого дня голосования. В интервью БЕЛТА он перечислил достижения реформы, которая, по его мнению, сделала избирательную систему Беларуси удобнее, экономнее и эффективнее.
Но если убрать из депутатских рассуждений слова об оптимизации и устойчивости государства, обнаруживается совершенно другая история. История о том, как процедуру выборов сохранили, а политическую конкуренцию практически уничтожили.
Экономия на выборах или экономия на праве выбирать?
«Главный практический результат этой реформы – сокращение избирательного цикла, оптимизация расходов бюджета», – заявил Валентин Семеняко.
Вот, оказывается, ради чего существует избирательная система! Чтобы бюджет меньше тратился на избирателей.
Сама по себе идея совместить парламентские и местные выборы не является чем-то противоестественным. Во многих государствах голосования объединяют, чтобы сократить расходы и упростить организацию.
Но в демократических странах экономят на организации выборов, а не на политической конкуренции.
В Беларуси же вопрос гораздо серьёзнее. Если независимые кандидаты фактически вытеснены из политического процесса, партии проходят жёсткий государственный отбор, а подсчёт голосов не поддаётся полноценной независимой проверке, то какая принципиальная разница, сколько раз в году открываются избирательные участки?
Можно проводить голосование раз в пять лет. Можно раз в десять. Можно вообще устраивать торжественное назначение депутатов с вручением удостоверений под аплодисменты. Бюджетная экономия была бы ещё заметнее.
Есть и другой вопрос: сколько конкретно денег сэкономила Беларусь благодаря единому дню голосования?
В приведённом БЕЛТА комментарии депутат говорит о значительной экономии, но не приводит ни одной суммы. Ни расходов до реформы, ни после, ни расчёта полученного эффекта.
Получается удивительная экономическая модель: экономия объявлена достижением, но её величину гражданам не называют.
Народ устал от выборов? Или власть устала от народа?
Особенно примечательно другое объяснение Семеняко:
«Во-первых, это дало значительную экономию бюджетных средств за счет совмещения процедур, а также снижение общей политической утомляемости общества от непрерывных выборов, так называемого избирательного цикла».
Политическая утомляемость общества. Замечательный диагноз, поставленный депутатом собственным избирателям.
Выходит, граждане настолько устали выбирать власть, что государство великодушно решило избавить их от лишних хлопот.
Правда, возникает вопрос: кто и когда измерял эту самую утомляемость? Где исследования, опросы, данные, подтверждающие, что беларусы страдали от чрезмерного количества свободных выборов?
После 2020 года Беларусь пережила не избыток политической конкуренции, а её последовательное уничтожение.
По оценке правозащитников, кампания не соответствовала международным стандартам демократических выборов. Таким образом, под видом избавления общества от политической усталости гражданам предлагают привыкнуть к политической неподвижности.
Власть остаётся на своих местах, депутатский корпус воспроизводится, а избиратель должен радоваться, что его не слишком часто беспокоят походами на участок.
Вместо выборов согласованный список лояльных
Особое внимание Семеняко уделил возможностям политических партий выдвигать кандидатов на разных уровнях. Звучит почти как рассказ о политическом плюрализме. Но есть одна существенная проблема: возможность выдвинуть кандидата ещё не означает наличие реальной конкуренции.
Независимые правозащитники ранее прямо указывали на согласование властной вертикалью списков выдвигаемых и регистрируемых кандидатов.
Это уже не просто отсутствие сильной оппозиции. Это принципиально другая модель формирования представительной власти.
Гражданину предлагают выбирать преимущественно между кандидатами, которые не ставят под сомнение действующую политическую систему.
И здесь важно различать две вещи. Формально депутатов по-прежнему избирают голосованием. Но политический отбор происходит значительно раньше, на этапе допуска к участию в кампании.
Если настоящие оппоненты власти не могут полноценно участвовать в выборах, то наличие бюллетеня само по себе ещё не гарантирует гражданину свободы выбора.
Это напоминает ресторан, где посетителю предлагают выбрать любое блюдо. Правда, всё меню заранее согласовано администрацией, а повара, способные приготовить что-то другое, давно уволены. Всё выглядит прилично. Кроме одного: выбора фактически нет.
Избирательные комиссии. Старые кадры, проверенная лояльность
Но даже согласовать кандидатов недостаточно. Нужно ещё обеспечить нужную организацию голосования и объявление результатов.
И здесь начинается история избирательных комиссий. Тех самых людей, которые принимают бюллетени, считают голоса и подписывают итоговые протоколы.
В 2024 году в Беларуси сформировали 5411 участковых комиссий, в которые вошли 57 233 человека. Согласно исследованию кампании «Правозащитники за свободные выборы», почти половину мест получили представители крупнейших провластных общественных объединений.
Причём законодательство уже позволяло не публиковать поимённые списки членов участковых комиссий. Независимым наблюдателям стало значительно сложнее устанавливать, кто именно отвечает за проведение голосования.
В 2025 году ситуация принципиально не изменилась. Из 56 550 членов участковых комиссий 59,2% представляли политические партии и общественные объединения, преимущественно провластные.
Система годами воспроизводит знакомый механизм административного контроля, опираясь на лояльные организации и привычные кадровые схемы.
Не все члены комиссий обязательно участвовали в нарушениях. Но вопрос о персональной ответственности тех, кто мог фальсифицировать результаты прежних кампаний, никуда не исчезает.
Можно сколько угодно обновлять Избирательный кодекс, менять даты голосования и придумывать новые процедуры. Если люди, отвечающие за подсчёт, не подлежат полноценному общественному контролю, доверия к объявленным результатам от этого не прибавится.
Уголовную ответственность никто не отменял. Даже если кого-то убедили в обратном
Особого внимания заслуживают люди, которые годами работают в избирательных комиссиях и могут воспринимать выполнение административных указаний как гарантию собственной безопасности.
Уверенность в безнаказанности, однако, не равнозначна освобождению от ответственности.
В Уголовном кодексе Беларуси существует статья 192, которая предусматривает ответственность за подлог избирательных документов, заведомо неправильный подсчёт голосов и иное искажение результатов голосования.
Максимальное наказание по этой статье составляет пять лет лишения свободы.
И здесь принципиально важно следующее: подписание заведомо ложного протокола не перестаёт быть противоправным действием только потому, что этого ожидает председатель комиссии или вышестоящее руководство.
Разумеется, виновность конкретного человека должна быть доказана в установленном законом порядке. Сам факт работы в комиссии преступлением не является. Но и служебная лояльность сама по себе не даёт уголовного иммунитета.
История сохраняет документы, фамилии, подписи и свидетельства. То, что сегодня кажется кому-то формальностью, в будущем может стать предметом серьёзной правовой оценки. Особенно если речь идёт о сознательном искажении результатов волеизъявления граждан.
Беларусов за границей просто исключили из голосования
Ещё одним достижением реформы Семеняко фактически назвал ликвидацию зарубежных избирательных участков.
Он объяснил, что граждане, которые давно живут за границей, не должны влиять на политические процессы в Беларуси. Это, пожалуй, одна из наиболее откровенных частей всего интервью.
Поскольку здесь уже даже не пытаются представить ограничения исключительно как техническое усовершенствование. Речь идёт о политическом влиянии определённой группы граждан, которое власть считает нежелательным.
Беларус живёт в Варшаве, Вильнюсе или Праге? Хочет участвовать в выборах своей страны? Пусть приезжает в Беларусь.
Но после событий 2020 года для части эмигрантов такая поездка может быть связана с риском преследования.
Получается своеобразная конструкция: формально право голоса сохранено, однако воспользоваться им можно только на территории государства, из которого человек, возможно, был вынужден уехать.
И особенно цинично после этого рассуждать об удобстве избирательной системы для граждан. Удобстве для кого именно?
Внешнее вмешательство побеждено. Независимых наблюдателей тоже нет
По словам депутата, изменения избирательного законодательства позволили защитить выборы от внешнего вмешательства и обеспечить объективность подведения итогов. Однако есть обстоятельство, которое плохо согласуется с утверждениями об объективности.
На парламентские выборы 2024 года белорусские власти не обеспечили своевременного приглашения наблюдателей БДИПЧ ОБСЕ. Аналогичная ситуация повторилась перед президентскими выборами 26 января 2025 года.
ОБСЕ прямо заявила, что отсутствие приглашения препятствует независимой и беспристрастной оценке избирательного процесса.
Действительно, зачем независимая проверка, если организаторы голосования сами прекрасно знают, что всё прошло замечательно?
Можно самостоятельно сформировать комиссии, провести подсчёт, объявить результаты, а затем сообщить гражданам, что объективность обеспечена. Только объективность не возникает от того, что о ней заявил депутат.
Она требует проверяемой процедуры, открытости подсчёта, независимых наблюдателей и реальной возможности оспорить нарушения.
Без этого официальные цифры остаются результатами, объявленными организаторами голосования, а не достоверно подтверждённым выражением свободной воли граждан.
Всебелорусское народное собрание. Ещё одна ступень контроля
Отдельно Семеняко похвалил законодательное оформление выборов делегатов Всебелорусского народного собрания.
Здесь возникает ещё один фундаментальный вопрос: насколько независимым может быть орган, значительная часть которого формируется через уже контролируемые властями политические и общественные структуры?
Если выборы депутатов проходят в условиях ограниченной конкуренции, а затем депутаты участвуют в формировании другого государственного органа, сама по себе многоступенчатость процедуры не создаёт демократической легитимности.
Наоборот, первоначальный политический отбор распространяется на следующие уровни власти.
Получается система, в которой лояльные структуры участвуют в формировании других лояльных структур, а затем вся эта конструкция объявляется выражением народного единства.
Единство общества или отсутствие возможности возразить?
В завершение интервью Семеняко сформулировал главный политический результат реформ:
«Самое главное, на мой взгляд, – эти нововведения и их реализация стали одним из инструментов объединения общества вокруг главной цели – развитие нашего государства и укрепление его устойчивости».
Но единство общества нельзя измерять отсутствием политических оппонентов в парламенте.
Когда оппозиционные партии ликвидированы, независимое наблюдение практически исключено, а граждане не имеют полноценной возможности проверить результаты подсчёта, говорить о свободно выраженном общественном согласии крайне трудно.
Молчание не обязательно означает поддержку. Отсутствие конкурентов не доказывает популярность власти. А стопроцентная управляемость политической системы вовсе не равнозначна её устойчивости.
За пять лет Беларусь получила не столько новую избирательную систему, сколько более удобный механизм воспроизводства действующей власти.
Удобный для организаторов. Предсказуемый для чиновников. Практически лишённый политических неожиданностей.
Но насколько он удобен для гражданина, который действительно хочет выбрать другого депутата или другую власть? На этот вопрос в юбилейном интервью ответа не прозвучало.
И ещё одна деталь, о которой сторонникам электоральной оптимизации не стоит забывать. Конституционные нормы, избирательные процедуры и политические обстоятельства могут меняться.
Но юридическая оценка конкретных действий и ответственность за доказанные нарушения не исчезают автоматически вместе с окончанием очередной кампании.
Можно скрыть от общественности поимённые составы комиссий. Можно не допустить независимых наблюдателей. Можно убедить исполнителей, что их действия никогда не станут предметом расследования.
Но нельзя гарантировать, что так будет всегда. История помнит гораздо больше, чем хотелось бы тем, кто привык считать голоса без свидетелей. А документы иногда переживают не только очередные выборы, но и тех, кто объявлял их результаты.