Утром 4 июля украинский Генштаб заявил, что Константиновка остаётся под контролем Сил обороны. Российские группы действительно проникают в город, бои идут в жилых кварталах, а положение украинской армии остаётся тяжёлым. Однако независимых подтверждений того, что Россия контролирует всю Константиновку, нет.
Заявление Москвы не подтверждает и Институт изучения войны. Аналитики сообщили, что слова Путина расходятся с доступными данными о расположении российских подразделений. Существенного продвижения ни одной из сторон 3 июля они не зафиксировали.
Речь идёт не просто об очередном споре Москвы и Киева о ситуации на фронте. Россия уже не впервые объявляет украинский город захваченным раньше, чем её армия действительно устанавливает там полный контроль. Наличие нескольких групп, контроль над отдельными домами или кадры с поднятым флагом подаются как доказательство завершённой операции.
Если реальной победы нет, её можно показать по телевизору.
Город уже «взят», хотя бои продолжаются
Герасимов доложил Путину, что подразделения российской группировки «Юг» полностью заняли Константиновку. Путин назвал город крупным промышленным и транспортным центром и представил его захват как серьёзное стратегическое достижение.
Вслед за докладом появились кадры российских военнослужащих с флагами на фоне разрушенных домов. Такие видео подтверждают лишь то, что конкретные бойцы в определённый момент находились в месте съёмки. Они ничего не говорят о контроле над соседними улицами, свободном передвижении войск, снабжении или присутствии украинских подразделений поблизости.
Для телевизионного сюжета флага достаточно. Для подтверждения полного контроля над городом нужны более весомые доказательства.
Украинский Генштаб сообщил, что оборонительная операция продолжается и в самой Константиновке, и на подступах к ней. По словам представителя Генштаба Андрея Ковалёва, 3 июля российские войска провели на этом направлении 11 штурмов, однако не смогли добиться заявленного результата.
При этом Украина не отрицает присутствия российских военных внутри города. Ковалёв признал, что в Константиновку проникают небольшие группы численностью от одного до трёх человек. В отдельных районах идут бои, украинские подразделения проводят контрдиверсионные мероприятия.
Украинская сторона не пытается представить положение не опасным. Российские военные уже действуют в городской застройке, а оборона находится под серьёзным давлением. Но проникновение отдельных групп и полный контроль над городом остаются разными военными ситуациями.
Reuters вечером 3 июля также не смог независимо подтвердить слова Герасимова. Агентство изложило российское сообщение как заявление одной из сторон, а не как установленный факт.
Ситуация повторяется, по телевизору город уже взяли, а на деле российской армии ещё нужно его захватить.
Почему Москва спешит с Константиновкой
Константиновка занимает важное место в украинской обороне Донецкой области. Вместе с Дружковкой, Краматорском и Славянском она входит в цепь крупных городов, которые служат военными, транспортными и логистическими узлами.
Если Россия действительно установит полный контроль над Константиновкой, она сможет усилить давление на Дружковку и приблизиться к Краматорску и Славянску. Через город и его окрестности проходят дороги, которые используются для снабжения украинских частей. Поэтому потеря Константиновки стала бы серьёзным ударом по всей системе украинской обороны на этом участке фронта.
Именно значение города объясняет, почему российскому руководству так хочется объявить его захваченным как можно раньше.
Ещё 29 июня Reuters сообщал, что небольшие российские подразделения проникали на окраины Константиновки. Украинские командиры признавали, что ситуация ухудшается, но предупреждали, что сражение за город может оказаться долгим и тяжёлым. Через четыре дня Герасимов уже доложил о полном захвате.
Такой доклад имеет не только военное, но и политическое значение. Москва стремится показать, что прорвала южную часть украинского оборонительного пояса и приблизилась к крупнейшим городам Донецкой области, которые всё ещё остаются под контролем Украины.
Кремлю также необходимо регулярно доказывать российской аудитории, что затяжная война приносит результаты. Людям показывают наступающую армию, отступающую Украину и новые территории, которые одна за другой переходят под контроль России. Чем медленнее в действительности движется линия фронта, тем важнее становятся отдельные города, кварталы и даже здания с поднятыми над ними флагами.
В этой системе доклад Герасимова превращается в часть политического спектакля. Начальник Генштаба объявляет о победе, Путин благодарит военных, государственные СМИ получают готовый сюжет, а зрителю показывают новую точку на карте, закрашенную в российские цвета.
Проверка фактов начинается позже, когда главное впечатление уже создано.
Институт изучения войны предположил, что поздневечернее совещание Путина с командованием могли специально показать 3 июля, чтобы российская версия событий успела попасть в западные СМИ перед праздничными выходными в США. Скорость распространения заявления показывает, насколько важен для Москвы эффект первого сообщения.
«Победы», о которых объявляли раньше времени
Случай с Константиновкой не выглядит исключением. Российское командование уже неоднократно объявляло украинские города полностью захваченными, хотя бои там продолжались.
31 июля 2025 года Минобороны России заявило о полном контроле над Часовым Яром после 16 месяцев тяжёлых боёв. Российские военные показали флаги среди разрушенной городской застройки. Украина ответила, что сражение продолжается, а Reuters не смог независимо подтвердить полный захват города.
Российская армия действительно контролировала значительную часть Часова Яра и постепенно вытесняла украинские силы. Спор шёл не о самом продвижении, а о том, завершена ли операция. Москва представила продолжающееся сражение как законченное.
Похожая история произошла в декабре 2025 года с Северском.
11 декабря российские командиры доложили Путину о полном захвате города. Украина заявила, что её подразделения продолжают удерживать Северск, а независимого подтверждения российской версии не было.
Позднее город действительно был потерян. Украинская армия сообщила об отходе из Северска 23 декабря, почти через две недели после российского доклада.
Этот пример особенно показателен. То, что российская армия захватила город позднее, не делает правдивым заявление, сделанное 11 декабря. Контроль над территорией устанавливается в конкретный момент. Его нельзя объявить заранее, а затем задним числом считать первоначальный доклад точным.
Подобные расхождения возникали и вокруг Купянска. Российское командование неоднократно сообщало о захвате районов города, окружении украинских частей и крупных прорывах. Институт изучения войны указывал, что эти заявления не совпадали с геолокационными материалами и заметно преувеличивали размеры российских успехов.
В мае 2026 года аналитики ISW отдельно отметили, что сообщения Москвы о положении западнее Купянска и вдоль линии Купянск, Боровая, Лиман сильно расходились с открытыми данными. По их оценке, Купянск стал одним из примеров более широкой практики российского командования.
Похожим образом развивалась информационная кампания вокруг Покровска. В октябре 2025 года Герасимов сообщил Путину об окружении до 5,5 тысячи украинских военнослужащих на этом направлении. Институт изучения войны оценил заявление как, вероятнее всего, ложное.
Позднее Москва утверждала, что контролирует около 75 % Покровска, хотя геолокационные данные показывали меньшую территорию. В дальнейшем Россия действительно захватила город, но это не отменяет того, что промежуточные доклады опережали реальное продвижение армии.
Во всех этих случаях повторяется примерно один сценарий. Российские подразделения входят на окраину, занимают отдельные здания или просачиваются в город небольшими группами. Появляется ролик с флагом, после которого чиновники и военные объявляют об «освобождении» всего населённого пункта.
Иногда спустя недели или месяцы российская армия действительно берёт город под полный контроль. Иногда бои затягиваются. Но для государственных телеканалов это уже не важно — нужный сюжет к тому моменту уже показали.
Как поднятый флаг выдают за военную победу
Городские бои дают пропаганде особенно широкие возможности. Внутри населённого пункта линия фронта редко выглядит как чёткая граница на карте. Российские и украинские позиции могут находиться на соседних улицах, небольшие группы проникают в тыл, отдельные здания несколько раз переходят из рук в руки.
Несколько бойцов могут обойти позиции противника, добраться до заметного объекта, поднять флаг, снять короткое видео и попытаться отойти. На записи будет российская символика и разрушенное здание, но за кадром останутся украинские позиции, простреливаемые дороги, соседние кварталы и отсутствие устойчивого снабжения.
Для человека, который получает информацию только из государственных новостей, такой ролик выглядит убедительно. Он видит флаг, слышит сообщение Минобороны и делает вывод, что город уже находится под российским контролем.
После первого громкого заявления начинает работать эффект свершившегося события. Заголовки сообщают о захвате населённого пункта, эту формулировку повторяют телеканалы, агентства, провластные Telegram-каналы и военные блогеры.
Если позднее выясняется, что в городе продолжаются тяжёлые бои, государственные СМИ редко возвращаются к первоначальному сообщению. Зрителям не объясняют, почему после полного «освобождения» населённый пункт приходится ещё неделями или месяцами штурмовать.
Так Кремль получает преимущество первого заявления. Преждевременная версия быстро разлетается по заголовкам и закрепляется в сознании аудитории. Опровержение появляется позднее и получает значительно меньше внимания.
НАТО рассматривает российские государственные СМИ, дезинформацию, кибератаки и другие информационные операции как части одной гибридной стратегии. Её цель состоит не только в том, чтобы убедить собственное население. Такая деятельность должна сеять сомнения, раскалывать общества, снижать доверие к независимым источникам и создавать ощущение, что правду всё равно невозможно установить.
В рассказах о фронте Кремлю особенно важно поддерживать впечатление неизбежности российской победы. Россия должна выглядеть силой, которая медленно, но неотвратимо движется вперёд, а украинское сопротивление должно казаться бесполезной попыткой лишь ненадолго отсрочить поражение.
Поэтому преждевременное объявление о захвате города нельзя считать простой ошибкой в военном докладе. Оно становится частью информационного давления.
Как это отражается на Беларуси
Белорусские государственные СМИ давно встроены в российскую информационную систему. Они регулярно пересказывают заявления Кремля и Минобороны России, используют российские телевизионные сюжеты и повторяют официальную версию войны без полноценной независимой проверки.
Исследования Белорусской ассоциации журналистов, Media IQ и «Позірка» фиксировали в государственных медиа Беларуси пророссийскую, антиукраинскую и антизападную пропаганду. Провластные СМИ рассказывают о войне через российскую оптику, дискредитируют Украину и западные страны и практически не дают аудитории возможности увидеть другую картину происходящего.
Поэтому преждевременные российские победы предназначены не только для зрителей в России. Через телевидение, государственные сайты и провластные Telegram-каналы они быстро попадают в белорусское информационное пространство.
Беларусам предлагают картину фронта, в которой российская армия постоянно наступает, украинская оборона находится на грани краха, а каждый следующий город уже захвачен или будет захвачен в ближайшие дни. За рамками этой картины остаются многомесячные бои, неудачные штурмы, тяжёлые потери и расхождения между докладами генералов и реальным положением войск.
Для режима Александра Лукашенко такая версия событий удобна. Она поддерживает представление о России как о силе, которой невозможно противостоять, оправдывает политическую и военную зависимость Беларуси от Москвы и внушает обществу мысль, что сопротивление российскому влиянию не имеет смысла.
Реальная картина гораздо сложнее. За четыре с лишним года полномасштабной войны Россия захватила значительную часть украинской территории и продолжает медленно продвигаться на отдельных участках фронта. У неё больше людей и ресурсов, а украинская армия сталкивается с серьёзными проблемами.
Но даже при таком преимуществе российские войска до сих пор не смогли захватить всю Донецкую область, которую Кремль ещё в сентябре 2022 года объявил частью России. В марте 2026 года назначенный Москвой руководитель оккупированной части региона Денис Пушилин признавал, что Украина по-прежнему контролирует от 15 до 17 % области. Российское руководство регулярно называет новые сроки полного захвата региона, но эти планы приходится переносить.
Продвижение российской армии измеряется небольшими расстояниями, требует месяцев тяжёлых боёв и огромных ресурсов. Обещанные в начале вторжения быстрые прорывы сменились затяжной борьбой за отдельные города, кварталы и дороги. Поэтому каждый занятый участок Кремлю приходится представлять как крупную историческую победу, а города, которые армия ещё продолжает штурмовать, объявлять захваченными заранее.
Одновременно война всё заметнее приходит на территорию самой России. Украина регулярно атакует нефтеперерабатывающие заводы, нефтебазы, военные предприятия и другие стратегические объекты. После повреждения части нефтеперерабатывающих мощностей в российских регионах возникали перебои с бензином и дизельным топливом, появлялись очереди на заправках и ограничения продаж. Это плохо вписывается в телевизионную картину государства, которое уверенно побеждает и полностью контролирует ход войны.
Получается, что белорусской аудитории показывают только удобную для Кремля половину происходящего. На ней Россия захватывает украинские города один за другим. За кадром остаётся другая часть войны, в которой российская армия годами не может выполнить поставленные задачи, а украинские беспилотники поражают важные объекты за сотни и тысячи километров от фронта.
А также мы писали, что Зеленский назвал Кремль «неадекватами» после удара по Украине