Вместо того чтобы создавать в регионах условия, при которых люди сами захотят оставаться там жить и работать, Бессменный правитель Беларуси предлагает ограничить возможность их отъезда. Решать, где человеку работать, по его задумке, должен… председатель райисполкома.
Нечто подобное беларусская деревня уже переживала и при царизме в Российской империи и при Советском Союзе.
«Никуда не стремитесь. Без него с хозяйства никто не уедет», — заявил Лукашенко, имея в виду председателя райисполкома. Такой стендам выдал во время посещения предприятия «Говяды-агро» в Шкловском районе, рассуждая о проблеме закреплении работников за сельхозпредприятиями.
Такой подход он назвал планомерным распределением трудовых ресурсов. А чтобы выглядело это убедительно, снова заговорил про страшилки и связал неконтролируемый переезд работников в города с возможным ростом преступности. Довольно своеобразная концепция развития регионов – если люди не хотят оставаться в деревне, то вместо выяснения причин предлагается ограничить их возможность уехать. И это должен контролировать как-то назначенный клерк в лице председателя райисполкома.
Когда в беларуских колхозах работали за трудодни
В беларуских деревнях ещё живут люди, которые застали времена, когда колхозники работали не за привычную ежемесячную зарплату, а за трудодни. Человек мог целый год работать в поле, на ферме, убирать урожай, а в конце года получить несколько мешков зерна, картофель и небольшую денежную выплату.
Размер вознаграждения зависел от результатов работы колхоза и оставшихся после выполнения обязательств перед государством ресурсов. При этом трудодень не обязательно соответствовал одному рабочему дню. Это была единица учёта труда, которая зависела от характера работы и выполнения установленных норм.
Выживать многим сельским семьям помогало собственное подсобное хозяйство: корова, свиньи, куры, огород. Только с 1 июля 1966 года в СССР начали повсеместно переходить на гарантированную оплату труда колхозников.
А отдельную государственную систему пенсионного обеспечения колхозников ввели лишь в 1964 году. Минимальная пенсия тогда составляла 12 советских рублей. Вот такое было счастливое советское прошлое, о возвращении которого сегодня периодически рассуждают.
Когда крестьянам даже паспорт не полагался
В 1932 году в Советском Союзе ввели единую паспортную систему. Однако большинство колхозников оказались за её пределами. В постановлении Совнаркома СССР 1933 года прямо предусматривалось, что постоянно проживающим в сельской местности гражданам паспорта не выдаются.
Для переезда в город и трудоустройства существовали специальные административные процедуры. В частности, в 1934 году для определённых категорий колхозников при устройстве на работу требовалось согласие правления колхоза.
Конечно, существовали возможности уехать через организованный набор рабочих, учёбу, службу в армии и другие механизмы. Но свобода выбора места жительства и работы была существенно ограничена.
Лишь 28 августа 1974 года Совет министров СССР принял постановление № 677, предусматривавшее всеобщую паспортизацию населения. Массовая выдача новых паспортов проходила с 1976 по 1981 год. То есть ещё полвека назад значительная часть сельского населения СССР не имела обычных паспортов.
И теперь, в XXI веке, снова звучат предложения предоставить местному начальству право решать, куда может уехать работник сельхозпредприятия.
Крепостное право отменили 165 лет назад
19 февраля 1861 года по старому стилю император Александр II подписал манифест об отмене крепостного права. Реформа распространялась и на беларуские земли, входившие в состав Российской империи.
Крестьяне получили личную свободу, право самостоятельно заключать сделки, заниматься предпринимательством, вступать в брак без разрешения помещика. Правда, земельный вопрос и повинности ещё долго оставались источником зависимости. Прошло 165 лет.
Вместо помещиков теперь председатели райисполкомов, вместо имений — сельскохозяйственные предприятия, вместо крепостных — трудовые ресурсы.
Исторические и юридические условия, конечно, разные. Но сама идея административного закрепления людей за местом работы подозрительно знакома.
В Беларуси уже экспериментировали с запретом на увольнение
7 декабря 2012 года Лукашенко подписал декрет № 9, ограничивающий возможность увольнения работников девяти предприятий деревообрабатывающей промышленности. Эксперимент затронул предприятия в разных регионах Беларуси: Ивацевичах, Мостах, Борисове, Витебске, Гомеле, Речице, Могилёве, Бобруйске и Мозыре.
Правозащитники расценили такие ограничения как нарушение конституционных прав работников. В мае 2016 года декрет отменили указом № 182. А ещё в мае 2014 года Лукашенко сам употребил выражение «крепостное право», рассказывая о подготовленном проекте декрета, который предполагал расширение полномочий губернаторов по согласованию кадровых решений.
Тогда до принятия такого документа дело не дошло. Вместо него Лукашенко подписал декрет об укреплении трудовой дисциплины. Спустя 12 лет вопрос снова вернулся в повестку. Судя по постоянным жалобам Лукашенко на дисциплину и нехватку работников, административные эксперименты кадровую проблему так и не решили.
За годы правления Лукашенко деревня потеряла почти 1,4 миллиона жителей
Вот статистика, которая гораздо лучше объясняет кадровые проблемы сельского хозяйства, чем рассуждения о трудовой дисциплине.
Сельское население сократилось примерно на 42%. На начало 2026 года во всей сельской местности Беларуси проживало меньше людей, чем в одном Минске.
С 1995 года количество сельских населённых пунктов сократилось с 24 583 до 22 973.
Часть деревень упразднили, часть присоединили к другим населённым пунктам. Это результат многолетних демографических и экономических процессов, включая старение населения, естественную убыль и миграцию. Запретом на увольнение ни одну из этих проблем не решить.
Почему люди уезжают из регионов
Посмотрим на средние начисленные зарплаты за сентябрь 2026 года:
- Минск — 4021 рубль;
- Минская область — 3214 рублей;
- Гродненская область — 2782 рубля;
- Брестская область — 2760 рублей;
- Гомельская область — 2733 рубля;
- Витебская область — 2619 рублей;
- Могилёвская область — 2612 рублей.
Именно в Могилёвской области, где Лукашенко заговорил о закреплении работников, самая низкая средняя зарплата среди регионов страны.
В Минске платят почти на 54% больше.
Добавим сюда доступность медицинской помощи, возможности получения образования, состояние жилья, транспортное сообщение, перспективы трудоустройства детей и выбор работодателей.
В небольших населённых пунктах человек зачастую зависит от одного крупного нанимателя. Не устраивает зарплата, отношение руководства или условия труда? Найти другую работу поблизости бывает практически невозможно. Неужели действительно непонятно, почему люди стремятся переехать?
Работников не хватает, а им предлагают ограничить свободу
На 13 ноября 2026 года в Общереспубликанском банке вакансий было 130 668 предложений работы. Безработица в третьем квартале опустилась до 1,9%.
Только на одной из коммерческих площадок по трудоустройству насчитывалось:
- 3773 вакансии в категории сельского хозяйства;
- 570 вакансий трактористов-машинистов;
- 340 вакансий операторов машинного доения;
- 170 вакансий зоотехников;
- 142 вакансии агрономов.
И это данные только одной площадки, а не всего рынка труда. В условиях кадрового дефицита работодатели обычно конкурируют за работников зарплатами, социальными гарантиями и условиями труда.
Административное закрепление работников, напротив, может ослабить заинтересованность нанимателей в улучшении этих условий. Зачем повышать зарплату работнику, если у него и без того ограничена возможность уйти к другому нанимателю?
Служебное жильё как инструмент удержания работников
В особенно сложном положении могут оказаться работники сельхозпредприятий, которым хозяйство предоставило жильё. Захочет человек уволиться, найти работу с более высокой зарплатой или лучшими условиями труда, а в итоге рискует оставить всю семью без крыши над головой.
Добавим сюда обязательную отработку молодых специалистов, сложности с увольнением до окончания контракта и тот факт, что во многих деревнях и агрогородках, кроме местного сельхозпредприятия, работать практически негде.
Получается, что даже без официального запрета на увольнение человек зачастую не может свободно выбирать, где и у кого ему работать.
А Конституцию кто-нибудь открывал?
Статья 30 Конституции Республики Беларусь гарантирует гражданам право свободно передвигаться и выбирать место жительства в пределах страны.
Статья 41 гарантирует право выбора профессии, рода занятий и работы, а также запрещает принудительный труд, за исключением специально предусмотренных случаев.
Председатель райисполкома не обладает общим законным полномочием запрещать гражданам увольняться или переезжать в другой населённый пункт.
Пока заявления Лукашенко не вылились в принятие нового нормативного правового акта, устанавливающего подобные ограничения.
Молодёжь нацелена на Европу, а не на колхоз
У административного закрепления работников есть ещё одна проблема, которую власти, похоже, недооценивают. Если люди не смогут свободно выбирать работу внутри страны, часть из них будет искать возможности трудоустройства за её пределами.
А молодёжь, наблюдая за перспективой обязательной отработки и ограничениями при увольнении, может принять решение об отъезде ещё до поступления в беларуский университет. В итоге государство рискует потерять не только нынешних работников, но и будущих специалистов.
Сколько ещё можно обвинять девяностые?
Дорогие читатели, давно пора понять, что стендапы и популистские шоу-выступления перед телекамерами – это старый приём авторитарного правителя. И во время очередного совещания Лукашенко снова подсел на этого конька и… обвинил рыночные преобразования начала 1990-х годов в возникновении экономических проблем.
Уже даже не смешно, а противно это слушать. С 1994 года прошло 32 года! За это время выросло целое поколение беларусов, которое вообще не застало экономику начала девяностых.
Кадровая политика, система управления сельским хозяйством, распределение молодых специалистов, укрупнение колхозов, создание агрогородков, государственное финансирование убыточных предприятий — всё это осуществлялось уже при нынешней власти.
Миллиарды рублей вкладывались в модернизацию сельского хозяйства, строились агрогородки, проводились республиканские и областные «Дожинки», принимались государственные программы возрождения села.
А спустя три десятилетия одним из предлагаемых способов удержания работников оказывается ограничение их свободы.
Поэтому причины сегодняшних проблем регионов стоит искать не только в событиях прошлого века, но и в результатах решений последних трёх десятилетий.
Деревню невозможно возродить, лишив её жителей возможности уехать. Её можно возродить, создав условия, при которых люди сами захотят туда приехать.